Агассе,
Жак Лоран
24.03.1767,
Генф - 27.12.1849, Лондон
Площадка для игр
День - это маленькая жизнь, и надо её прожить так, как будто ты должен был умереть прямо сейчас, а тебе неожиданно подарили ещё одни сутки.
Агассе, Жак Лоран
Площадка для игр
1830
54 x 45 см
Холст, масло
Романтизм
Швейцария
Винтертур. Собрание д-ра Оскара Райнхардта
Аверкамп, Хендрик
Зимний пейзаж с конькобежцами
Около 1620
19 x 36 см
Дерево, масло
Барокко
Нидерланды (Голландия)
Роттердам. Музей Бойманс ван Бейнинген
Аверкамп,
Хендрик
Катание
на коньках
Около
1615
24 x
38 см
Дерево,
масло
Барокко
Нидерланды
(Голландия)
Москва.
ГМИИ им. А. С. Пушкина
Аверкамп,
Хендрик
Зимний
пейзаж
Около
1610
78 x
132 см
Дерево,
масло
Барокко
Нидерланды
(Голландия)
Амстердам.
Рейксмузеум
Портрет
Саида Паши
1742
238
x 161 см
Холст,
масло
Позднее
барокко
Франция
Версаль.
Национальный музей Версаля
Аббате,
Никколо дель
Обращение
апостола Павла
Около
1552
177,5
x 128 см
Холст,
масло
Маньеризм
Италия
Вена.
Художественно-исторический музей
Аббате,
Никколо дель
Пейзаж
с дамами и всадниками
Середина
16 века
116
x 159 см
Холст,
масло
Маньеризм
Италия
Рим.
Галерея Боргезе
Аббате,
Никколо дель
Концерт
Около
1550
Фреска,
переведённая на холст
Маньеризм
Италия
Болонья.
Национальная Пинакотека
Аббате,
Никколо дель
Алкина
встречает Руджеро
Около
1550
Фреска,
переведённая на холст
Маньеризм
Италия
Болонья.
Национальная Пинакотека
Аахен,
Ханс фон
Аллегория
Мира и Изобилия. Деталь
1602
Холст,
масло
Маньеризм
Германия
Санкт-Петербург.
Государственный Эрмитаж
Аахен,
Ханс фон
Торжество
Истины и Справедливости
1598
56 x
47 см
Медь
Маньеризм
Германия
Мюнхен.
Старая Пинакотека
Есть справедливые войны, но нет справедливых войск.
Культуру нельзя унаследовать, ее надо завоевать.
В политике, как и в грамматике, ошибка, которую совершают
все, провозглашается правилом.
Нет героев без зрителей.
Воспитание происходит всегда, даже тогда, когда вас нет дома.
Воспитатель должен себя так вести, что6ы каждое движение
его воспитывало, и всегда должен знать чего он хочет в данный момент и чего он
не хочет. Если воспитатель не знает этого, кого он может воспитывать?
Если с человека не потребовать многого, то от него и не
получишь многого.
Научить человека быть счастливым — нельзя, но воспитать
его так, чтобы он был счастливым, можно.
Наши дети — это наша старость.
Сколько бы ни создавали правильных представлений о том,
что нужно делать, но если вы не воспитываете привычки преодолевать длительные
трудности, я имею право сказать, что вы ничего не воспитали.
Книги — это переплетенные люди.
Жизнь есть не только подготовка к завтрашнему дню, но и
непосредственная живая радость.
Отказаться от риска — значит отказаться от творчества.
Настоящие атеисты — не те, которые отрицают Бога, а те, которые присваивают себе Его атрибуты.
Вся наша жизнь состоит из вздохов; когда последний из них
замирает, то наступает и жизни конец.
Нигде деспотизм не находится в такой безопасности, как
под внешностью и вывеской свободы.
Педагог — это тот человек, который должен передать новому поколению все ценные накопления веков и не передать предрассудков, пороков и болезней.
И всякий из нас, кто предполагает, что может руководить
другими, должен постоянно и напряженно учиться.
Надо, чтоб не забывали, сколько нам отпущено хорошего
судьбой.
Кость, брошенная собаке, не есть милосердие; милосердие — это кость, поделенная с собакой, когда ты голоден не меньше ее.
В конце концов человеку дана всего одна жизнь — от чего
же не прожить ее как следует?
Бог создал людей по своему подобию, это означает, по-видимому, что человек создал Бога по своему подобию.
Гордость — благородная страсть — не слепа по отношению к
собственным недостатком. Этим отличается надменность.
Как мало приятелей остались бы приятелями, если бы они
могли полностью узнать мысли друг друга.
Причина того, что люди так мало запоминают из того, что
они читают, заключается в том, что они слишком мало думают сами.
Из всех видов деспотизма самый страшный — деспотизм
верования и системы… Большинство людей — рабы моды и нелепых обычаев.
Скрывая свои недостатки, лучше не станешь; наш авторитет
выигрывает от той искренности, с которой мы признаем их.
Есть люди, которые полагают, что все, что делается с
серьезным видом, разумно.
С остроумием дело обстоит как с музыкой: чем больше ее
слышишь, тем более тонких созвучий желаешь.
Мы не поможем людям, делая за них то, что они могли бы сделать сами.
Лучшая часть нашей жизни состоит из друзей.
Книги нужны, чтобы напоминать человеку, что его
оригинальные мысли не так уж новы.
Если вы держите слона за заднюю ногу и он вырывается, то
самое лучшее — отпустить его.
Избирательный бюллетень сильнее пули.
Можно дурачить часть народа все время; можно дурачить
весь народ некоторое время, но нельзя дурачить все время весь народ.
Лицемер: человек, который убил обоих родителей и просит о
снисхождении, ссылаясь на то, что он сирота.
Мой жизненный опыт убедил меня, что люди, не имеющие
недостатков, имеют очень мало достоинств.
Мне неважно, что обо мне говорят за моей спиной, пока обо
мне говорят неправду.
Брак и не рай и не
ад, это просто чистилище.
Большинство людей счастливы настолько, насколько они
решили быть счастливыми.
У слепой веры злые глаза.
Могло быть хуже. Твой враг мог быть твоим другом.
Случается, что наказание влечет за собою преступление.
Первое условие бессмертия — смерть.
Из трусости он держал свои мысли в чужих головах.
Мы почти всегда извиняем то, что понимаем.
Женщины любят только тех, которых не знают.
Довольно людей кормили сластями; у них от этого
испортился желудок: нужны горькие лекарства, едкие истины.
Мы не привыкли верить надписям.
История души человеческой, хоть бы самой мелкой души,
едва ли не любопытнее и не полезнее истории целого народа.
Кто спорит, ссылаясь на авторитет, тот применяет не свой ум, а скорее память.
Поистине тот, кто не ценит жизнь, тот ее не заслуживает.
Поистине всегда там, где недостает разумных доводов, там
их заменяет крик.
Мы не можем представить, выразить, смерить, изобразить движения, не прервав непрерывного, не упростив, угрубив, не разделив, не омертвив живого.
Жить в обществе и быть свободным от общества нельзя.
Даже открытие дифференциального и интегрального
исчислений невозможно было бы без фантазии.
Обрусевшие инородцы всегда пересаливают по части истинно
русского настроения.
Свобода печати во всем мире, где есть капиталисты, есть
свобода покупать газеты, покупать писателей, подкупать и покупать и фабриковать
«общественное мнение» в пользу буржуазии.
Разбитые армии хорошо учатся.
Честность в политике есть результат силы, лицемерие —
результат слабости.
Равенство находится на кладбище, и только там.
Глупость заслуживает презрения только тогда, когда к ней
присоединяется тщеславие: хромоногий становится смешным, когда побежит.
Об уме человека легче судить по его вопросам, чем по его
ответам.
Благодарность подобна добросовестности купцов: мы расплачиваемся не потому, что считаем справедливым не остаться в долгу, а чтобы легче найти потом людей, которые могут нам одолжить.
Гордость не хочет быть в долгу, а самолюбие не желает
расплачиваться.
Зависть всегда продолжается долее, нежели счастье тех,
которым завидуют.
Признак истинного достоинства человека в том, что даже
его завистники вынуждены его хвалить.
Любая страсть толкает на ошибки, но на самые глупые
толкает любовь.
Самое большое зло, какое может сделать нам враг, это
приучить наше сердце к ненависти.
Суждения наших врагов о нас ближе к истине, чем наши
собственные.
Человек никогда не бывает так несчастен, как ему кажется,
и так счастлив, как ему хочется.
Можно встретить женщину, не имевшую любовников, но трудно
встретить женщину, имевшую только одного любовника.
Ум у большинства женщин служит не столько для укрепления
их благоразумия, сколько для оправдания их безрассудств.
Тот, кто думает, что может обойтись без других, сильно
ошибается; но тот, кто думает, что другие не могут обойтись без него, ошибается
еще сильнее.
Горячность, которая с годами все возрастает, уже граничит
с безрассудством.
Лесть — фальшивая монета, попавшая в обращение лишь
благодаря нашему тщеславию.
Мы легко забываем свою вину, если она только нам одним
известна.
Не будь у нас недостатков, нам было бы не так приятно
подмечать их у ближних.
Ревность родится всегда одновременно с любовью, но не
всегда умирает вместе с нею.
Как мы можем требовать, чтобы кто-то сохранил нашу тайну,
если мы сами не можем ее сохранить.
Вернейший способ быть обманутым — это считать себя умнее
других.
Голова всегда бывает обманута сердцем.
Когда нам удается перехитрить других, они редко кажутся
нам такими дураками, какими кажемся мы сами себе, когда другим удается
перехитрить нас.
Нет более несносных глупцов, чем те, которые не совсем
лишены ума.
Нет ничего глупее желания всегда быть умнее всех.
Гораздо легче узнать человека вообще, чем какого — либо
человека в частности.
В основе щедрости нередко лежит тщеславие, которое нам
дороже всего из того, что мы дарим.
Бог — всего лишь слово, придуманное, чтобы объяснить мир.
Суеверие есть злоупотребление верой.
Гению свойственно не поддаваться помрачению под влиянием
минуты.
Музеи — это кладбища искусства.
Народы так же падки на лесть, как и тираны.
Чем ближе мы соприкасаемся с великими людьми, тем более ясно видим, что они всего лишь люди. Они редко кажутся великими своим слугам.
В молодости человек копит себе на старость, а
состарившись, откладывает на похороны.
Время укрепляет дружбу, но ослабляет любовь.
Женщины с легкостью лгут, говоря о своих чувствах, а
мужчины с еще большей легкостью говорят правду.
Человек редко раскаивается в том, что он мало говорил, и,
напротив, очень часто раскаивается в том, что говорил слишком много. Это старая
истина, всем известная и всеми обыкновенно забываемая.
Будем смеяться, не дожидаясь минуты, когда почувствуем
себя счастливыми, — иначе мы рискуем умереть, так ни разу не засмеявшись.
Не полюбив, нельзя прийти к мысли, что любви не бывает.
Каждый Новый год начинал новую жизнь, но хватало ее
ненадолго, потому что жить-то надо!
Мы уже не празднуем Новый год — мы празднуем, что выжили
в старом.
В своих молитвах мы просим изменить обстоятельства, и почти никогда — себя.
Господь отвечает на все молитвы, но на некоторые молитвы
он отвечает "Нет".
Политический съезд: шахматный турнир под видом цирка.
Аксиома — полная недоказуемость, равная полной неопровержимости.
Достоверность — невозможность не верить.
Подлость — извлечение выгод из собственного ничтожества.
Доказательство — это ловкий слалом между вехами истин и заблуждений.
Мысль — это внутренняя молния, которой мы часто отводим
роль кухонной зажигалки.
Намек — это просьба деликатного, обращенная к умному.
Одиночество — это испытание самим собой.
Удача — это одноразовые крылышки, которыми тебя снабжает
судьба, чтобы ты перепорхнул в нужном направлении.
Школа — это заведение, где детей учат нужному и ненужному
вперемешку, всячески мешая им отличать одно от другого.
Женщины редко ошибаются в своих суждениях друг о друге.
Высокая репутация — первейшая необходимость для жулика!
Каждый убийца, вероятно, чей-то хороший знакомый.
Недостаток воображения предрасполагает к преступлению.
Люди не ангелы, сотканные из одного света, но и не скоты, которых следует загонять в стойло.
Нет ничего ошибочнее, чем мысль, что казнями можно
регулировать цены или отучить от взяточничества.
Благородный человек ставит на первое место долг. Сначала проявляет долг, затем приобретает выгоду, поэтому людям не надоедают его приобретения.
Безумец жалуется, что люди не знают его, мудрец жалуется,
что не знает людей.
Из хорошего железа не делают гвоздей — умный не пойдёт
служить солдатом.
Торговля — это вампир, сосущий богатство и кровь общественного тела под предлогом помощи обращения этих богатств и этой крови. С точки зрения производителя, это паук, протягивающий свою паутину и высасывающий неосторожную муху.
Человек так же мало сотворен для того, чтобы принуждать,
как и для того, чтобы повиноваться. Люди давно портятся от этих двух привычек.
Тут одурение, там наглость, и нигде нет истинного человеческого достоинства.
Кто не любит просить, тот не любит обязываться, то есть боится быть благодарным.
Одни вечно больны только потому, что очень заботятся быть
здоровыми, а другие здоровы только потому, что не боятся быть больными.
Мужчина любит обыкновенно женщин, которых уважает;
женщина обыкновенно уважает только мужчин, которых любит. Потому мужчина часто
любит женщин, которых не стоит любить, а женщина часто уважает мужчин, которых
не стоит уважать.
Достойный человек не тот, у кого нет недостатков, а тот,
у кого есть достоинство.
Некоторые думают, что стоит только обозвать всех
дураками, чтобы прослыть умным.
Под здравым смыслом всякий разумеет только свой
собственный.
Было бы сердце, а печали найдутся.
В жизни ученого и писателя главные биографические факты —
книги, важнейшие события — мысли.
В мужчину, которого любят все женщины, не влюбится ни
одна из них.
Верует ли духовенство в Бога? Оно не понимает этого
вопроса, потому что оно служит Богу.
Всем можно гордиться, даже отсутствием гордости, как от
всего можно одуреть, даже от собственного ума.
Газета приучает читателя размышлять о том, чего он не
знает, и знать то, что не понимает.
Гораздо легче стать умным, чем перестать быть дураком.
Добрый человек не тот, кто умеет делать добро, а тот, кто
не умеет делать зла.
Дружба обыкновенно служит переходом от простого
знакомства к вражде.
Жалоба, что нас не понимают, чаще всего происходит от
того, что мы не понимаем людей.
Жизнь не в том, чтобы жить, а в том чтобы чувствовать,
что живешь.
Закономерность исторических явлений обратно
пропорциональна их духовности.
Из борьбы личных интересов вырабатывается не лучший из
возможных, а возможнейший из лучших порядков.
Истинная цель дела благотворительности не в том, чтобы
благотворить, а в том, чтобы некому было благотворить.
Когда актер не понимает, кого он играет, он поневоле
играет самого себя.
Когда не поймешь, добрый ли человек или злой, можно смело
сказать, что он — несчастный.
Кто живет чужим трудом, тот неизбежно кончит тем, что
начнет жить чужим умом, ибо свой ум вырабатывается только с помощью
собственного труда.
Кто из людей презирает людей, должен презирать и самого
себя, потому презирать людей вправе только животные.
Кто очень любит себя, того не любят другие, потому что из
деликатности не хотят быть его соперником.
Любуясь, как реформа преображала русскую старину, не
доглядели, как русская старина преображала реформу.
Можно благоговеть перед людьми, веровавшими в Россию, но
не перед предметом их верования.
Мужчина занимается женщиной, как химик своей
лабораторией: он наблюдает в ней непонятные ему процессы, которые сам же и
производит.
Надобно найти смысл и в бессмыслице: в этом неприятная
обязанность историка, в умном деле найти смысл сумеет всякий философ.
Народники так умно рассуждают об основах своей жизни, что
кажется, то, на чем они сидят, умнее того, чем они рассуждают о том.
Науку часто смешивают с знанием. Это грубое
недоразумение. Наука есть не только знание, но и сознание, т.е. умение
пользоваться знанием как следует.
Наша история идет по нашему календарю: в каждый век
отстаем от мира на сутки.
Наше сочувствие религиозной старине не нравственное, а
только художественное: мы только любуемся ее чувствами, не разделяя их, как
сладострастные старики любуются молоденькими девицами, не будучи в состоянии
любить их.
Некоторые думают, что стоит только обозвать всех
дураками, чтобы прослыть умными.
Нет ничего бесцельнее, как судить или лечить трупы: их
ведено только закапывать.
Обряд — религиозный пепел: он охраняет остаток
религиозного жара от внешнего холода жизни.
Откровенность — вовсе не доверчивость, а только дурная
привычка размышлять вслух.
Под свободой совести обыкновенно разумеется свобода от
совести.
Почему от священнослужителя требуют благочестия, когда
врачу не вменяется в обязанность, леча других, самому быть здоровым?
Пролог ХХ века — пороховой завод. Эпилог — барак Красного
Креста.
Прошедшее нужно знать не потому, что оно прошло, а
потому, что, уходя, не умело убрать своих последствий.
Русское духовенство всегда учило паству свою не познавать
и любить Бога, а только бояться чертей, которых оно же и расплодило со своими
попадьями.
Самый непобедимый человек — это тот, кому не страшно быть
глупым.
Сколько времени нужно людям, чтобы понять прожитое ими
столетие? Три столетия. Когда человечество поймет смысл своей жизни? Через 3
тысячи лет после своей смерти.
Счастье не действительность, а только воспоминание:
счастливыми кажутся нам наши минувшие годы, когда мы могли жить лучше, чем
жилось, и жилось лучше, чем живется в минуту воспоминаний.
Ум гибнет от противоречий, а сердце ими питается. Можно
ненавидеть человека, как подлеца, а можно умереть за него, как за ближнего.
Ум ценится дорого, когда дешевеет сила.
Фанатизм во имя порядка готов внести анархию.
Чтобы быть хорошим преподавателем, нужно любить то, что
преподаешь, и любить тех, кому преподаешь.
Эгоисты всех больше жалуются на эгоизм других, потому что
всего больше от него страдают.
Мужчина обыкновенно любит женщин, которых уважает;
женщина обыкновенно уважает только мужчин, которых любит. Потому мужчина часто
любит женщин, которых не стоит любить, а женщина часто уважает мужчин, которых
не стоит уважать.